Мельникова Е.А.
Образ мира:
Географические представления в средневековой Европе

 

 

 

Образ мира древних скандинавов

 

 

 

Древнескандинавская географическая литература дает систематическое описание ойкумены викингов, но далеко не исчерпывает знаний о ней, в первую очередь знаний топографии, природных условий, климата Северной и Восточной Европы, северной части Атлантики. Более того, в ней практически не находит отражения и та, сло­жившаяся еще в первом тысячелетии новой эры, мифологическая картина мироздания, отголоски которой пронизывают памятники словесности (в том числе саги) более позднего, вплоть до XIV в., вре­мени и которая далеко не полностью была вытеснена из сознания скандинавов XII — XIV вв. христианской идеологией. Специализиро­ванные трактаты, заимствовавшие основные географические идеи в христианской западноевропейской литературе, и саги, отражающие .психологию и сознание людей, находящихся на пути от язычества к христианству, содержат принципиально различные концепции проис­хождения и организации мира. Но эти концепции сосуществуют и взаимодействуют; более того, писатели, получившие христианское образование, стремятся согласовать, соединить обе традиции.

Ярким  примером  этого  стремления  является  историко-географический пролог к «Младшей Эдде» Снорри Стурлусона. Придерживаясь в целом христианских взглядов на происхождение мира, Снорри включает элементы языческой мифологии, а его пред­ставления об историческом развитии мира основываются по преиму­ществу на мифологическом материале. «Весь мир разделен на три части... С севера на восток и до самого юга тянется часть, называемая Азией... Там находится и середина земли... Вблизи середины земли Был построен град, снискавший величайшую славу. Он назывался тогда Троей, а теперь Страна Турков» (Снорри. Младшая Эдда. С. 10). Далее Снорри рассказывает о происхождении Одина, которого он считает потомком троянского царя Приама, о расселении рода асов в Европе и т. д. Проводя аналогии между элементами описания мира в обеих системах, Снорри постоянно прибегает к переводу отдельных Понятий или названий с языка одной системы на язык другой, устана­вливая тем самым между ними связи (часто не имеющие в реальности Под собой никакой основы, как в приведенном выше примере).  «...государство Фракия, которое мы зовем Трудхейм» (Снорри. Млад­шая Эдда. С. 10) и др.

Как Снорри, так и географические трактаты в противоположность сагам отмечают традиционно христианское представление о творении и установлении природного порядка: «...есть некто, управляющий небес­ными светилами, соразмеряя своей волей их пути. И думали [люди], что, верно, он обладает большой властью и могуществом. И люди ве­рили, что это он правит стихиями и он существовал еще до того, как появились небесные светила. И видели они, что если он направляет ход небесных светил, то, верно, ему подчиняются солнечный свет, и небес­ная роса, и плоды земли, которые от них родятся, и ветры, а значит, и морские бури. Они не ведали, где его государство, но верили, что ему подчиняется все, что ни есть на земле и в воздухе: небо и небесные светила, море и ветры» {Снорри. Младшая Эдда. С. 10).

Картина устройства мира в трактатах и «Младшей Эдде» в целом отражает раннесредневековые представления (Рис. 43). В скандинав­ской астрономической литературе, основанной на местных наблюде­ниях, Земля изображается в форме шара и называется jardar bollr — «земной шар», что, вероятно, нашло отражение и на Макробиевых картах, изготовленных в Скандинавии, и в сочинении «О климатах», пересказывающем соответствующий раздел труда Марциана Капеллы «О бракосочетании Филологии и Меркурия», посвященный широт­ным световым поясам [Мельникова, 1986. С. 179 — 184). Однако в гео­графических сочинениях представления о форме Земли не выражены отчетливо, да и посвящены они в основном описанию только ойкуме­ны. Снорри называет мир kringia heimsins — «круг земли» (ср.: orbis terrarum), но остается неясным, указывает ли употребление этого вы­ражения на то, что в его восприятии Земля представляет собой плос­кость, или просто является калькой латинского традиционного тер­мина. Л. Багров отмечал (Bagrow, 1966. Р. 34), что изображение на картах и описание Земли как «круга земного» не обязательно отража­ет мнениео ее дискообразной форме. Это может быть лишь приемом описания, особенно если учесть широкое распространение в Западной Европе взгляда на шарообразность Земли и его подтверждение соб­ственными астрономическими наблюдениями в Исландии (Simek, 1992).

В соответствии с географическими трактатами и Снорри, ойкумена окружена «Мировым океаном» (umsjor). Почерпнутая в средневековой западноевропейской географической литературе, идея Мирового океана находила близкое соответствие в собственно скандинавской мифологи­ческой космологии, откуда и был заимствован термин limsjor. Образ опоясывающего ойкумену («срединный мир», мир людей) моря возник под влиянием географического положения Скандинавии и отражал практические знания скандинавов о мире. Он легко отождествлялся с Мировым океаном западноевропейской географии, но в то же время сохранял и архаические мифологические элементы, в частности пред­ставление о мировой бездне, Гинунгагап, которая теперь становится частью Мирового океана. «Между Винландом в Северной Америке  и Гренландом находится Гинунгагап, который отходит от того моря, которое называется морем океаном и окружает весь мир» [Мельникова, 1986. С. 159). В древнескандинавской языческой космоло­гии Гинунгагап — это и бездна, и первозданный хаос, существовавший до возникновения мира. Мировой океан, рассматривавшийся античны­ми авторами и средневековыми географами как упорядоченные пото­ки, не только омывающие ойкумену, но и разделяющие четыре мате­рика (теория Кратеса), воспринимается скандинавами с существенной поправкой — это неупорядоченное, «первозданное» водное простран­ство, ограничивающее обитаемый мир.

Традиционно христианских взглядов придерживаются авторы гео­графических сочинений на членение мира: заливы Мирового океана, Средиземное и Черное моря, а также реки Танаквисл (Дон, в самом названии контаминировано греческое название Дона Танаис и др.-исл. kvisl — «ветвь») и Геон (Нил) разделяют мир на трети: Азию, Европу и Африку: «Древней мудростью установлен разумный порядок, по ко­торому просторы обитаемой Земли разделены на три части: одна треть называется Азией, вторая — Европой, третья — Африкой. Ази­атская треть идет от восхода солнца, так что кончается на востоке земного круга, а Европа и Африка идут с запада ей навстречу и от самого востока разделяются к северу». Особое значение придается Азии, которая на карте сере­дины XIII в. занимает восточную по­ловину мира, поскольку в ней находится земной рай и она рассматри­вается как наиболее благоприятная для жизни человека часть света:«С севера на восток и до самого юга тянется часть, называемая Азией. В этой части мира все красиво и пышно, там владения земных пло­дов, золото и драгоценные камни. Там находится и середина земли. И потому, что сама земля там во всем прекраснее и лучше, люди, ее населяющие, тоже выделяются всеми дарованиями: мудростью и си­лой, красотою и всевозможными знаниями» (Снорри. Младшая Эдда. С. 10). Описания рая составляют важную часть представлений о мире, как и во всей христианской географии. Наряду с включением его описаний в общие географические трактаты существует и отдельное сочинение, содержащее также и повествование о реках, вытекающих из рая.

Однако эта картина Земли далеко не единственная в сознании средневековых скандинавов. Та организация пространства и — соот­ветственно ей — то членение ойкумены, которое находит отражение, но не сформулировано в едином описании в сагах, радикально отличается от модели географических трактатов. В первую очередь она теснейшим образом связана и, более того, вытекает из принципов пространственной ориентации, которая восстанавливается на мате­риале саг.

Пространственная ориентация в Скандинавии обнаруживает, как и другие географические представления, сосуществование двух отлич­ных одна от другой систем. В специализированных географических трактатах определение направлений по сторонам света: север, юг, восток, запад — совпадает с реальным и не имеет отклонений. В бы­товой системе представлений, отраженной в сагах и других памятни­ках словесности, указания направлений нередко отличаются от ре­альных, причем объяснить эти отклонения, например, смещением осей юг— север или запад — восток в 15, 30 или 45° не удается, так как величина смещения в различных случаях различна, нередко смещение может отсутствовать совсем.

Исследование исландских родовых саг, проведенное Э. Хаутеном (Haugen), показало, что в них присутствуют два способа ориентации. Первый связан с описанием плаваний в открытом море, основан на достаточно точных наблюдениях звездного неба и отражает без ка­ких-либо существенных отклонений реальные направления по сторо­нам света. Иначе обстоит дело с ориентацией на суше и при каботаж­ных плаваниях. Здесь вступает в действие вторая, исторически сложившаяся система ориентации, связанная с традиционным адми­нистративным делением Исландии на четверти. Хауген показал, что направление движения определяется не относительно сторон света, а относительно центров каждой из четвертей как центров ориентации. Поэтому при поездке, например, из западной четверти в северную реальным было направление на северо-восток или даже на восток, но обозначалось оно как северное, поскольку человек двигался в на­правлении северной четверти. Таким образом, совпадение или несов­падение реальных направлений с обозначаемыми подчинялось стро­гой закономерности, хотя и казалось на первый взгляд случайным.

Выявленные Хаугеном принципы ориентации, так же как и рас­смотренные системы географических представлений, отражают в разной формой два уровня. Первый способ ориентации является ре­зультатом осмысления и систематизации накопленного опыта, целенаправленным применением в практике мореплавания конкретны знаний. Второй основан исключительно на традиции, унаследований от предшествующих поколений.

Но именно этот, «социализированный» принцип ориентации является развитием архаичной, но дожившей до средневековья систем] организации пространства скандинавов. В ее основе, как показало исследование терминов, связанных с направлением движения, лежало ориентирование по сторонам света с четырьмя основными направлениями: север — юг и запад — восток. При этом за пределами самой Норвегии как северное описывается движение из Дании в Норвегию (собственно и само название Noregr является стянутой формой Nordr-vegr «Северный путь»), как южное — из Норвегии в Данию и через нее в Поморье (Вендланд) и Саксонию. На западном направлении от Норвегии находятся Оркнейские острова, Ирландия, Англия, Фран­ция, на восточном — Швеция, Вендланд (если путь лежит туда прямо) и Русь. Параллельно обозначению Северный путь в сагах и других памятниках письменности встречаются наименования Западный путь (Vestrvegr) и Восточный путь (Austrvegr) для обозначения земель на западе и на востоке и собирательные названия земель, лежащих вдоль Восточного пути — Austrlynd (Восточные земли), вдоль Запад­ного пути — Vestrlqnd, а также Sudrlаnd для обозначения земель на юге.

Ойкумена, таким образом, предстает в этой системе состоящей из четырех частей по странам света: южной, северной, западной и во­сточной. Причем каждая из четвертей рассматривается как своего рода единство: поэтому при передвижении внутри такой четверти его направление обозначается по определению четверти, а не по реаль­ному направлению. Так, герой одной из саг, Сигурд Крестоносец, отправляется в Палестину по Западному пути. Из Норвегии он плы­вет в Англию, а затем далее на запад во Францию и еще далее — в Испанию. Герой другой саги, напротив, попада­ет на Русь и едет от устья Северной Двины на восток в Суздаль, а оттуда еще восточное — в Новгород Великий. Восточным считается и направление движения из Новгорода в Ладогу. Таким образом, деле­ние мира на четверти, ориентированные по странам света, было ана­логично административному делению Исландии, вероятно, воспроиз­ведшему в новых условиях архаические традиции, принесенные переселенцами из Норвегии. Центром такой ориентации, очевидно, должна была служить небольшая область, охватывавшая северную Ютландию, о. Зеландия, может быть Сконе, т.е. территорию вокруг проливов, отделяющих Скандинавский и Ютландский полуострова.

Архаической скандинавской модели мира, состоящей из чет­вертей, соответствовал мифологический космос, в котором в углах небесного свода сидят карлики Au.stri, Vestri, Nordri и Sudri. Конечно же эта модель не согласовывалась с трехчастной античной и христи­анской картиной ойкумены. И видимо, из-за их несводимости к не­коему единству каждая из них существует отдельно, в произведениях, отражающих различные мировосприятия.

Пространственный кругозор чрезвычайно различается в географи­ческих представлениях теоретического и бытового уровней. Древнескандинавские географические трактаты повторяют сведения, со­держащиеся в хорографиях раннего средневековья, и потому их пространственный кругозор в основных чертах совпадает. Он охваты­вает всю известную со времен античности ойкумену, которая характе­ризуется в общих описаниях мира. Однако отдаленные и не посещав­шиеся самими скандинавами земли изображаются исключительно на основе западноевропейских хорографий. В них воспроизводится ком­плекс наиболее важных, с точки зрения исландских географов, сведе­ний, содержащихся в «Этимологиях» Исидора в виде стереотипных блоков информации. В них характеризуется территория от Индии на востоке до Испании и Ирландии на западе, простирающаяся на юг вплоть до Эфиопии и Сахары. Книжное происхождение этих описаний проявляется как в отсутствии каких-либо новых по сравнению с Исидо-ром (или Гонорием) данных, так и в использовании лишь устоявшейся, восходящей к античности топонимии. Отсутствие собственных знаний об Азии и Африке сказывается в постоянных неточностях в передаче названий, ошибках в размещении стран, отнесении (иногда в одном произведении) одной и той же страны в разные части мира.

Принципы страноведческого описания в исландских географиче­ских сочинениях традиционны для западноевропейской хорографий. В каждой из третей Земли обозначаются границы, перечисляются реки, горы, называются крупнейшие города: «Азия, как кажется, про­тянулась с востока до границ Африки. Азия названа по имени одной женщины, которая в древние времена правила Восточным государ­ством. Азия разделена на две части: одна называется Азией Великой, а вторая — Азией Малой. В Великой Азии имеются такие земли: три Индиаланда, Парфия, Ассирия, Медия, Персидаланд, Месопотания, Аравия...». Иногда уделяется внимание и характеристике народов, населяющих данную треть, сведения о которых восходят к античной традиции (используются «блоки» Иси­дора): «Там вблизи расположен Албаниаланд. Там люди рождаются белыми, как снег, и темнеют, когда старятся. Там самое холодное из заселенных [мест] в мире. Там есть такие большие и сильные собаки, что они убивают быков и диких зверей».

Цель географических сочинений — дать связное описание ойкуме­ны — определяет характер изображаемого в них. Автор видит мир словно издали, с большой высоты, и перечисляет земли одну за дру­гой, не вдаваясь в какие-либо подробности и почти не приводя сведе­ний о них: «В той части мира, которая называется Африкой, жил Хам, сын Ноя; у него было четыре сына... Страны там таковы: Эфио­пия, где был Египталанд, где был Мицрун; Либиаланд, где был Фут; Рабиталанд, Серкланд, Гетулиаланд, Нумидиаланд, Мавритани-аланд, Блаланд, где правил Ханаан. Стран там на 6 меньше, чем 300, а языков 22». Иногда эти перечисления прерываются, и автор как бы приближается к земле и видит отдель­ные детали. Таковы описания Индии, Кавказской Албании и др.

Описание этих земель насыщено топографическими и зоологиче­скими легендами (см. выше описание Индии с изображением грифо­нов и мантикэра). В него вплетаются заимствованные в сагах об апо­столах сведения о проповеди христианства апостолами, причем некоторые дополнительные по отношению к Исидору данные восхо­дят к апокрифической традиции. «В этой части Земли, в восточной половине мира, находятся три Индиаланда. В самом дальнем Индиаланде христианство проповедовал апостол Варфоломей, и там он окончил свою жизнь. В том Индиаланде, который лежит рядом, про­поведовал апостол Фома, а также и в том [Индиаланде], который ближе сюда, и там он умер во славу Господа». Еще более подробно трехчастное деление Индии, возникшее в западноевропейской литературе в связи с легендами о деятельности апостолов Варфоломея и Фомы, обосновывается во фрагменте географического сочинения из рукописи AM 731, 4: «Индиаландов три: один — рядом с Блаландом (обычно Эфиопия. — Е. М), друтой — с Серкландом (здесь, вероятно, Месопотамия. См. ниже. — Е.М.], тре­тий — у конца земли, потому что с одной стороны его лежит область тьмы, а с другой — море (Мировой океан. — Е. М.). В этот Индиаланд ездил апостол Варфоломей, чтобы низвергнуть их жертвенники, ко­торые посвящены тому образу, который зовется Астарот».

Сплетение географических и исторических сведений, почерпнутых в ученой литераторе, отличает описания и других частей Азии: «Около Армении находится Каппадокия, а там рядом — Азиаланд. Апостол Иоаян там проповедовал; там находится город, который называется Эфес. Там гробница апостола Иоанна... Там есть город, который назы­вается Никея. В этом городе император Константин по совету папы Сильвестра открыл собор епископов, чтобы решить, каким надлежит быть христианству. На этом соборе было 318 епископов, и он продол­жался много лет». Сообщение трактата почти дословно повторяет текст «Всемирной саги» (Veraldar saga) — древнеисландского переложения истории христианства, составленного между 1152 и 1190 гг. В хорографический текст вплетаются и реминис­ценции античных сюжетов, распространенных в западноевропейской литературе средневековья: «Там (в Малой Азии. — Е. М.) расположено государство, которое называется Фригией, где стоит город, который называется Троей. В древние времена там были большие битвы. Греки осаждали этот город много лет, прежде чем захватили его. И пало там из греческого войска 7880 [человек]. А из войска троянцев — 6690 [человек]. Греческое войско вели конунги Агамемнон и Менелай. А войско троянцев — Приам и его сыновья Эктор и Александр (Парис контаминирован здесь, вероятно, с Александром Македонским. — Е. М.), который увез Елену, жену конунга Менелая».

Пересказ истории Троянской войны основан на составленной около 1200 г. исландской «Саге о троянцах» (Trojumanna saga), восхо­дящей к сочинению Дария Фригийского «О погибели Трои» (V — VI вв.). Географическое описание таким образом перерастает в историче­ское, и его «хорографичность» утрачивается.

Вместе с тем авторы древнескандинавских сочинений не ограни­чиваются только заимствованным материалом. Они черпают сведе­ния и в местной традиции, которая содержит информацию о Север­ной и Восточной Европе, неизвестную западноевропейским географам. Особенно активно включаются материалы о самих Скан­динавских странах, островах Атлантического океана и Северной Америке. Знания об этих территориях накапливались постепенно, начиная с VIII в., что нашло отражение в древнейших письменных источниках Скандинавии — рунических памятниках (Мельникова, 1977. С. 193 — 209). Личное знакомство с ними явствует и из большого количества деталей топографического, этнографического, историче­ского характера, и из создания для них собственной топонимии.

Описание Европы начинается с ее юго-восточной части, которая носит в ряде трактатов, а также у Снорри наименование «Великая Свитьод» [Джаксон, 1991. С. 112 — 117). Оно возникло, вероятно, как калька латинского термина Scythia magna, восходящего к античности и обозначавшего юг Восточной Европы. Его исходным контекстом была ученая легенда о происхождении скандинавских народов, твор­чески осмысливавшая всемирную историю, т. е. историю христиан­ского мира, и места в ней Скандинавских стран. Во многих произве­дениях XIII в. («Сага о Скьольдунгах», «Сага о Стурлунгах» и др.) рассказывается о том, что потомки троянского царя Приама (или просто выходцы из Трои), предводительствуемые вождем по имени Один, мигрировали из Передней Азии на север Европы (отсюда их название «асы») и заселили Скандинавские страны. Таким образом скандинавские народы не только оказывались вовлеченными в общий ход истории европейских народов, но и обретали прославленных ро­доначальников. Этногенетические предания аналогичного типа воз­никают в то же самое время и в других европейских странах: Англии («История бриттов» Гальфрида Монмутского, ИЗО— 1140 гг.), Фран­ции («Хроника аббатства Сен-Дени», ок. 1300 г.) и др. Однако нигде подобная легенда не нашла такого распространения, как в Скандина­вии, где она вытеснила мифологические Этногенетические предания более раннего времени. Нашла она отражение и в географических трактатах «Какие земли лежат в мире» и в Описании земли III, и в трудах Снорри Стурлусона, в первую очередь в «Младшей Эдде», где изложение особенно подробно.

Легендарная Великая Свитьод отождествляется авторами географических описаний, а также Снорри, с хорошо известным скандинавам государством Восточной Европы — Русью, которая опи­сывается более подробно, нежели любые иные европейские страны за исключением самой Скандинавии: «Там такие главные города: Мора-мар (Муром. — Е.М.}, Ростова (Ростов. — Е. М.), Сурдалар (Суздаль. — Е. М.), Хольмгард (Holmgardr, Новгород. — Е. М.), Сюрнес, Гадар, Палтескья (Полоцк. - Е. М.). Кэнутард (Koenugardr, Киев. — Е. М). Там первым жил Магон, сын Иафета, сына Ноя. Около Гардарики лежат такие земли: кирьялы, ревалы (жители области Рявала на юж­ном берегу Финского залива. — Е. М), Тавейсталанд (внутренняя об­ласть Финляндии.— Е. М.), Вирланд (Вирумаа. — Е. М.), Эйстланд, Ливланд, Курланд, Эрмланд (Вармия. — Е. М), Пулиналанд (Поль­ша. — Е. М), Виндланд (земля вендов на южном берегу Балтийского моря. — Е. М.) - самый западный перед Данией. А на восток от Поле-ны (Польша. — Е. М.) находится Рейдготаланд (дословно «Земля славных готов». — Е. М), а затем — Хуналанд (земля гуннов. — Е. М.)» (Мельникова, 1986. С. 65).

Именно в этом, восточноевропейском, разделе встречается наи­большее количество оригинальных, собственно скандинавских топо­нимов. К ним относится в первую очередь название Руси — Gardar и более позднее Gardariki, названия городов в начале и конце пути «из варяг в греки» — Новгорода (Holmgardr) и Константинополя (Miklagardr). Переосмыслению подвергаются названия некоторых русских городов.

К Восточной же Европе причисляется и Византия, которая также хорошо известна скандинавам, и потому ее описание отражает непо­средственные впечатления: «Около Гардарики (Руси. — Е. М.) к юго-западу находится государство греческого конунга. Главный город этого государства — Константинополь, который мы называем Микла-гардом (Miklagardr, дословно "Великое поселение". — Е. М). В Миклагарде есть церковь, которую их люди (греки. — Е. М.) называют Агиософия, а норманны называют Эгисив; эта церковь по облику и размерам самая великолепная и знаменитая из всех церквей в мире».

Набор сведений о Восточной Европе, как Руси, так и Византии, до­статочно ограничен, но он устойчив и переходит из сочинения в сочи­нение, а также отражается и в саговой литературе. Но наиболее подробно описание самих Скандинавских стран. Составитель Описания Земли I подробно рассказывает о местопо­ложении каждой из Скандинавских стран, указывая ее границы; «Норвегией называется [государство], протянувшееся с севера от Вэ-гистава (там Финнмарк, это около Гандвика) на юг до Гаутэльва. Гра­ницы этого государства: Гандвик — на севере, а Гаутэльв — на юге, Эйдаског — на востоке, а пролив острова Энгуль — на западе» [Мельникова, 1986. С. 78).

Не менее подробно характеризуются границы Швеции: «Рядом» Данмарком (Данией. — Е. М.) находится Малая Свитьод (Швеция. Е. М.}, затем [о.] Эланд, затем [о.] Готланд, затем Хельсингаланд (область к северу от Свеаланда. — Е. М), затем Вермланд (область к западу от Свеаланда. — Е. М.), затем два Квенланда, и они лежат к северу от Бьярмаланда (области по южному и восточному побережью Белого моря. — Е. М.)» (Мельникова, 1986. С. 79).

Большое значение автор трактата придает перечислению святынь Скандинавии и называет места погребения местных скандинавских святых: св. Кнута, св. Олава, св. Маргареты и др. «С другой стороны Гаутланда находится Данмарк, там главный город в Сконе — Лунд, там есть епископская кафедра, там покоится святой епископ Лиций [Лаврентий. — Е.М.\\ другой [главный город] на [о.] Фюн — Одинсэй, там покоится святой Кнут Старый: на [о.] Зеланд в Хрингсстаде поко­ится конунг Кнут Младший, в Роскильде на [о.] Зеланд — прекрасная дева Маргарета» [Мельникова, 1986. С. 78).

Северной границей обитаемого мира считается Бьярмаланд, ло­кализация которого является предметом дискуссий [Мельникова, 1986. С. 197— 200): «От Бьярмаланда идут земли, не заселенные северными народами до самого Гренланда». Наконец, на самой окраине мира описываемой вслед за «северным» Бьярмаландом, расположены земли, открытые исландцами в Северной Америке: «К югу от Гренланда находится Хеллуланд («Земля блестящих кам­ней». — Е. М.), затем Маркланд («Лесистая земля». — Е. М), а там недалеко и до Винланда («Виноградная земля». — Е. М.} Доброго (три последних наименования локализуются в Северной Америке: на Лабрадоре, Ньюфаундленде и в Новой Англии. — Е. М), до ко­торого некоторые люди думают добраться из Африки. И если это так, то внешнее море (окружающий мир океан. — Е. М..} должно отделять Винланд и Маркланд [от Африки]. Говорят, что Торфинн Карлсефни вырубил домовой столб и поехал затем на поиски Вин­ланда Доброго и прибыл в ту землю, куда они стремились, и не нашли ничего, что [стоило бы] осмотреть, и никаких достоинств той земли. Лейв Счастливый первым нашел Винланд и потом обнару­жил в море купцов в бедственном положении, и спас им жизнь из божьего милосердия. Он крестился в Гренландии, и [поселение] там так выросло, что была основана епископская кафедра в том месте, которое называется В Гардах». Рассказ об открытии этих земель основан на сагах об исландце, пересе­лившемся в Гренландию и основавшем там поселение, Эйрике Ры­жем, и об исландцах Лейве Счастливом и Торфннне Карлсефни. Сколь он ни краток здесь, он отодвигает далеко на запад границы известного скандинавам мира.

Таким образом, ойкумена викингов состоит из двух регионов: известного им из собственного практического опыта и известного им по ученой западноевропейской литературе. Но между ними — на рубе­жах знакомого мира — лежат земли, лишь изредка посещавшиеся наиболее предприимчивыми викингами. Сведения об этих землях доходили до Скандинавии нерегулярно и были крайне неточны. По­этому и наименования и локализация их были неопределенны. На севере к числу таких земель принадлежал Бьярмаланд, страна бьяр-мов, о поездках в который сообщают многие саги, а древнейшее упо­минание которого встречается в Орозии короля Альфреда. Однако сообщения о местонахождении Бьярмии различных источников не согласуются между собой. Одни помещают ее в устье Северной Дви­ны, и это наиболее распространенная локализация. Другие, в том числе информатор Альфреда, норвежец Оттар (Охтхере), — на за­падном побережье Белого моря. Третьи — на Кольском полуострове. Неопределенность локализации отражает неустойчивость, подвиж­ность топонима, возможность его отнесения к различным малознако­мым территориям в пределах определенного направления.

Другим таким топонимом был Серкланд (Serkland), обозначаю­щий отдаленные земли восточного направления. Он широко распро­странен в связи с рассказом о поездке шведа Ингвара на восток — именно в Серкланде, который в контексте этого повествования обыч­но отождествляется с Предкавказьем, трагически завершился поход смертью большинства его воинов (Сага об Ингваре Путешественнике). Однако в географических трактатах Серкланд интерпретируется как Saracenarnasland — земля сарацин, т.е. мусульман, и локализуется то в Северной Африке, то в Месопо­тамии. Возможность обозначения им раз­личных, и подчас весьма отдаленных земель, видимо, лежит в рас­плывчатости представлений об обозначаемых им землях и неясности их местоположения для самих скандинавов.

Сведения, почерпнутые из практического опыта, нашли также широкое отражение и в негеографической литературе, где они соста­вили основу географических представлений бытового уровня. По­скольку в них отразились лишь результаты собственного опыта путе­шествий викингов, мир в бытовой системе представлений несравненно уже, нежели в «ученой» системе. В сагах так или иначе упоминаются и изображаются лишь те земли, которые посещались скандинавами более или менее регулярно. Территории, охватываемые сагами, — это те области Западной и Восточной Европы, где разворачивались похо­ды викингов и через которые двигался поток скандинавов в Визан­тию; это также Палестина и Италия, где скандинавы бывали в ка­честве паломников, купцов.

Личное знакомство с местами, где происходит действие саг, вы­ражается в большом количестве топографических и этнографических деталей, однако они рассеяны и строго приурочены к развитию сюжетного действия. Их вкрапление в тексты обязательно мотивиро­вано развитием сюжета. Но случайный — с точки зрения географиче­ского описания — характер этих вкраплений допускает многочислен­ные неточности и искажения, осознанные контаминации локусов, переосмысление географических названий и т. п.

Включение оригинальных известий в древнеисландские географи­ческие сочинения указывает, что на их формирование огромное влияние оказала местная, издавна сложившаяся, вероятно в устной форме, традиция. Не свойственное раннесредневековой науке обра­щение к народной традиции (впрочем, были и исключения: Бэда, Дикуил, Альфред Великий) в Исландии, очевидно, было вызвано двумя основными причинами: отсутствием глубоких корней хри­стианской культуры вообще и науки в частности, и большей, по срав­нению с другими европейскими народами, мобильностью скандина­вов, что и позволило им создать огромный запас географических знаний.

В результате взаимодействия местной и общеевропейской тради­ций пространственный кругозор исландских географов оказался зна­чительно шире, чем у раннесредневековых хорографов.  Ландшафт хотя и попадает в поле зрения древнескандинавских географов, но лишь как один из объектов описания, а не как особое физико-географическое явление. В общих описаниях Земли, наряду с другими объектами, называются некоторые горные системы Европы (Альпы) и Азии (Тавр), но они служат скорее как ориентиры при размещении областей и стран, нежели как самостоятельные явления природы. Также не задаются древнескандинавские географы вопро­сом о происхождении тех же гор — они сотворены Богом вместе с землей, и, видимо, поэтому их наличие не требует дополнительных объяснений.

В языческой мифологической картине мира объяснению (понимаемому как объяснение происхождения явления) подлежали многие природные объекты и явления, поэтому этиологические мифы охватывали чрезвычайно широкий круг предметов, в том числе и горы. В космогоническом мифе, сохранившемся в песнях «Старшей Эдды», рассказывается о сотворении мира из тела великана Имира, кости которого превратились в горы, череп — в небосвод и т. п. Отго­лоски этого мифа вошли в географические представления скандина­вов христианского времени. Так, Снорри полагает, что «скалы и кам­ни — это зубы и кости живых существ» (Снорри. Младшая Эдда. С. 9). Однако в географических трактатах подобные мифологические ре­минисценции не встречаются.

В неспециальной литературе нет более или менее связных описаний обширных областей. Отдельные упоминания разбросаны по текстам произведений и непосредственно связаны с развитием сюжета. Таково, например, этнографически точное описание жилища куршей в связи с нападением на Курланд отряда викингов в «Саге об Эгиле»: «Когда же они (викинги. — Е.М.] были развязаны, они стали осматриваться и ис­кать выхода. Стены были сложены из толстых бревен, а в одном конце была дощатая перегородка. Они с разбега нажали на эту перегородку, сломали ее и вошли в другое помещение. Здесь также кругом были бревенчатые стены. Вдруг они услышали внизу, у себя под ногами, че­ловеческую речь. Они оглядели все вокруг, нашли в полу дверь и от­крыли ее. Там внизу была глубокая яма» (Исландские саги. С. 143). Подробно и топографически точно даны описания многих мест в Скандинавских странах: «Кермт — большой остров [у западного побе­режья Норвегии. — Е. М.], длинный, но большей частью неширокий. Он лежит к западу от обычного морского пути. Остров заселен, но та часть острова, которая обращена к открытому морю, во многих местах пус­тынна» (Снорри. Круг земной. С. 266). Эти характеристики отличаются живостью и конкретностью реалий.

Замечания, касающиеся отдаленных или фантастических стран, куда попадают иногда герои саг (например, Страна великанов, Стек­лянная долина и др. в «Саге об Одде Стреле», южные страны в «Саге об Ингваре Путешественнике»), также насыщены — и пожалуй, в еще большей степени — подробностями, но иного рода. Показательно опи­сание «края мира» в «Саге об Ингваре Путешественнике»: «Та река вытекает из того источника, который мы называем Линдибелти. От­туда течет и другая река в Красное море [так исландцы нередко на­зывали Мировой океан. — Е. М], и есть там великая пучина, которая называется Гави, и посередине между морем и рекой есть мыс, кото­рый называется Сиггеум. Река течет еще немного дальше, пока не спадет с гор в Красное море, и мы считаем это место концом мира» (Сага об Ингваре. S. 18). Ни одно из упомянутых здесь названий, кро­ме Красного моря, не встречается в древнеисландской литературе, описание в целом также не имеет аналогий, и все попытки идентифи­цировать и локализовать описанные в саге места успеха не принесли.

В приведенном выше фрагменте из «Саги об Эгиле», как и в дру­гих подобных случаях, внимание рассказчика сосредоточено на быто­вых реалиях, попадавших в поле зрения лишь непосредственно в свя­зи с развитием действия. Так, о планировке дома богатого курша мы узнаем постольку, поскольку в нем был заперт герой со своими дру­жинниками; описание обнесенных изгородью полей связано с такти­кой ведения боя и т. п. Характеристика же мест, мало или совершен­но не известных скандинавам, содержит большое число топонимов, встречающихся здесь единственный раз, топографических подробно­стей фантастического характера. Здесь отсутствуют бытовые реалии, менее тесна связь с сюжетом произведения.

Таковы главные особенности принципов землеописания в произве­дениях, отражающих разные уровни географических представлений. Основанные на местной традиции, саги включают отдельные, разроз­ненные географические сведения, сюжетно обусловливая их появление в тексте; они ориентированы на изображение конкретных дета­лей, по большей части бытовых. Авторы же географических трактатов стремятся  систематизировать и последовательно изложить имеющиеся в их распоряжении сведения об обитаемом мире, дать своего рода каталоги стран и народов мира. Отсюда происходят такие особенности землеописаний, как использование огромного числа топонимов и этнонимов; перечисление как основной прием организации . материала, нерегулярное включение более пространных описаний, носящих в большинстве случаев характер рассказов о диковинах.

Среди распространенных в средневековой Европе физико—географических теорий в Скандинавии была воспринята лишь одна — (представление о природной широтной зональности и связанная с ним) теория тепловых поясов. В общих описаниях Земли и в «Младшей Эдде» рассматриваются тепловые пояса только в пределах ойкумены» при этом выделяются три зоны: жаркая, умеренная и холодная «Часть, которая лежит на юге, простираясь к западу и к Средиземному морю, зовется Африкой. На юге Африки жарко и все сожжена солнцем. Другая часть лежит на западе и тянется к северу и к океану она зовется Европой или Энеей. На севере этой части так холоднее что там не растет трава и нельзя там жить. С севера на восток и до самого юга тянется часть, называемая Азией. Там находится и cepeдина земли» (Снорри. Младшая Эдда. С. 10). Снорри связывает положение частей мира с широтными поясами и располагает, как кажется,] каждую из них в отдельном поясе. Пригодными для жизни, очевидно он считает только умеренный пояс, включающий Азию, северную часть Африки и часть Европы.

На основании собственных наблюдений древнескандинавские географы подробнее всего описывают северную часть умеренного пояса и холодную необитаемую зону. Они уточняют северные границы ойкумены, отодвигаемые ими значительно дальше на север по сравнению с представленной других европейских географов: крайней северной населенной землей они считают Бьярмаланд (области север Восточной Европы) и соединенную с ним (по тогдашним представлениям) Гренландию. Севернее «идут земли, не заселенные северным! народами».

Таким образом, в Скандинавии XII — XIV вв. параллельно существуют и активно взаимодействуют две системы представлений,! берущие начало в различных традициях, имеющие различные источники, отражающиеся в различных типах произведений и обнаруживающие различия в трактовке большинства проблем. Их тесная связь и подчас переплетение обусловливает как проникновение бытовых и мифологических представлений в географическую литературу, так и существование «промежуточных» произведений, в которых взаимодействуют обе системы. Важной особенностью древнескандинавской географии является интенсивное насыщение данными практического опыта, сведениями, почерпнутыми из практики морских плаваний.  Эти сведения расширяют и видоизменяют представления фактографического уровня, вытесняя сведения, полученные из книжной традиции. В то же время они не могут радикально изменить общее представление об устройстве мира и поверхности Земли, которые остаются традиционными для христианской картины мира.